КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКАЯ МОНАДОЛОГИЯ
термин для обозначения концепций, исходящих из существования в истории уникальных, автономных культурных образований. Ее ведущие представители: Данилевский, Леонтьев, Шпенглер, Тойнби, Сорокин. В их соч. прослеживается реакция на линейно-прогрессистские схемы классич. философии истории Нового времени, стремление отойти от односторонне европоцентристских установок. К.-и.м. лишена единых мировоззренч. оснований. Если Данилевский и Леонтьев опирались на симбиоз идей славянофильства и позитивизма, то Шпенглер избрал своими учителями Гёте, Шопенгауэра, Ницше и Бергсона, а Тойнби осуществил сплав философии жизни с религ. установками и поклонением позитивному знанию истории. Сорокин синтезировал в границах общего мировоззрения позитивизма взгляды социологов самой разл. ориентации. При всем плюрализме мировоззренч. программ сторонников К.-и.м., их роднит задача разработки теории локальных культур.
Методологии К.-и.м. свойственно повышенное внимание к символике, постижение к-рой дает ключ к проникновению в целостность культуры, ее уникальное своеобразие. За символами скрывается стихия, специфика жизненного мира той или иной культуры, понимаемая как доступная интуитивному проникновению. Культуры предстают целостными образованиями, подобными живым организмам и подверженными циклич. ритму развития от генезиса до роста, расцвета, надлома и ухода в небытие. Органицистская метафорика и символика так или иначе присутствует в концепциях К.-и.м. Данилевский, Леонтьев и Шпенглер прибегают к биологизирующему натурализму, к-рый принципиально неприемлем для Тойнби и Сорокина, утверждающих отличие сферы культуросозидающей деятельности людей от природы. Вместе с тем и в построениях Тойнби нетрудно заметить уподобление стадий эволюции локальных культур фазисам развития живого организма. Внимание к деятельности элитных групп, создающих духовно-ценностные ориентиры для масс, также составляет характерную черту К.-и.м. С их активностью связывается жизнеспособность, творч. возможности культуры, ее расцвет и падение.
Отвергая линейно-прогрессистские схемы истории, К.-и.м. сталкивается с проблемой преемственности культур, трансляции традиции, объединяющей их. Изоляционистская тенденция Данилевского и Леонтьева имеет своей кульминацией суждение Шпенглера, что человечество — “лишь пустой звук”. В противовес ей Тойнби заявляет о наличии диалога между разл. культурами, идущего в синхронной и диахронией плоскостях, о существовании непросвещенческого видения прогресса. Его идеям созвучна теория культурных суперсистем Сорокина, реабилитирующая понятия культуро-наследования и прогресса в границах К.-и.м. В полит. плане К.-и.м. может иметь как консервативно-романтич. (Данилевский, Леонтьев, Шпенглер), так и либеральное звучание (Тойнби, Сорокин).
Лит.: Маркарян Э.С. Теория культуры и современная наука. Лог.-методол. анализ. М., 1983; Морфология культуры: Структура и динамика. М., 1994.
Б.Л. Губман
|